Качковский зал. Двое огромных мутантов тягают железо — один делает жим лежа, второй страхует.
— У тебя абонемент кончился, когда заплатишь? — подвалил в к одному из стероидных уродов такой же раздувшийся мутант — тренер.
— У меня сегодня нет, я забыл, потом заплачу, — пытается отмазаться качок. Надо сказать, такое было частенько и со мной, всегда удавалось договориться, потому что меня тренер видел и знал что я не сорвусь.
— Давай твой друг заплатит, — Мутант не отстает.
— Я ему не друг, — отмазывается кореш.
— Чего? — возмущается качок, — Ты мне это под штангой скажешь!

Не бывавшим в упомянутых местах поясню — иной раз, переходя на новый вес, можно не справится, и быть придавленным штангой. Для этого за скамьей для жима стоит еще один качок, чтобы в случае чего вытянуть штангу с хрипящего и давящегося товарища. Теперь вообразите, что работают за сотню кило.

Это все к чему. Делая кому то нехорошее, и считая себя при этом сильным и потому уходящим от ответа, рекомендую вспомнить эту фразу до того, как окажешься под штангой.

Посетители моей колонки уже читали и про Марусю, и про Утку. Который был нимало удивлен двум невесть откуда взявшимся в его жж, рассказам. Пароль от Уткиной страницы был в том числе и у меня — вставлял туда как то ссылки и картинки. Да, это был я. Но зачем?

Затем, что это было выгодно нам обоим. Никто из читавших, не сомневался что автор — Утка. Всем понравилось. Хотели еще и стучали ложками. Пара каментов от Утки воспламенил бы интерес пролетариата к семейной жизни Сани и Мани. А там, можно было б и признаться, кто автор. И в выйгрыше оказались бы мы оба. Читатели получили бы свой огонь.

Утка понял все иначе, отреагировал остро — вопреки моим ожиданиям, заместо сдавленного хихиканья над каментаторами. А жаль.

Утка, прости меня, гада.

Для осуждающих и мегаправильных, а также для тех, кто молчит — ваши слова зависят только и исключительно от интерпретации событий, которую вам предоставили. Все счастливо чавкали в каментах, и стоило бы Утке сказать что я молодец — и вы подписались бы. Так что не стоит выдумывать.

Для тех, кому понравились рассказы — все еще впереди!

В школе был сущим хулиганом. ССущим, да. Помню как то решил с уроков сьебаться и спрыгнуть с окна, только класс был на втором этаже, а под окном какая то раскаряка, то ли сирень то ли поебень, вобщем дерево. Ну блять думаю сейчас хуяк с окна потом на дерево тарзаном и вниз на землю. Сука, нельзя детей в пятом классе наказывать вот так запросто. Что на контрольной попросился в туалет. Нет конечно у меня была шпора приныкана но в алгебре я все равно нихуя не соображал. Поэтому и отравил училку. Как? Да просто блять. У соседской девченки бабка на старости запорами мучалась. А я лекарство слабительное взял и спиздил. Потом в бутерброды налил. Прям на колбасу. Только не учел что от слишком большой дозы кишкин нахуй выворачивает. Ну у нее геморой и вывернуло. В больничку нахуй. А директорша старая пизда задание пишет на доске а у нее из под юбки шарф болтается. Заправила не так пизда тупая. Мы ржем все, а она оборачивается, уже вся охуела чтож мы ржем. А там из под юбки как залупа конская. Туда сюда. И сиськи вонючие высохшие болтаются под кофтой как две кищки. Она сука разозлилась и нас в классе заперла. Похуй что туалет. Потерпишь. И пошла в этот тулет курить. А кто то говорил что она со старшеклассниками еблась. Жаль мне тех старшеклассников. Ну короче я уже охуеваю ссать хочу. А в дверь колотить страшно. Прыгнул че. Зацепился пиджаком за ветки. Вроде хилые а меня держит. Дрыгаюсь и никак. Из окон смотрят ржут. А тут я еще обоссался. Это был пиздец. Да, это был пиздец. Я потом ей в дом проломился. Когда она на уроках была. Сьебался, хули. А она вся культурная. Портреты по стенам. Я ей в пианино насрал. И в кабинете ручку железную спичками раскалил и она когда входитть собралась ошпарилась. Трава рубит, пиздец.

Я не стыдливый ни разу, но как то не по себе до сих пор, вспоминать эту историю. Мне тут подсказали что все можно преодолеть, если вывалить на публику. Тогда страх уйдет. Хотя нихуя это не страх, уже сказал ведь. Это нечто совсем кошмарное, и живу надеждой, что в жизни больше не случится подобного.

Что такое свадьба в деревне все знают. Это когда нажираются все кто способен ходить. А кто еще на ногах остается начинают пиздиться и потом все равно падают. Воспоминания на всю жизнь. И чтоб свидетель невесту выебал. Ну а так получилось что свидетелем зазвали меня. Ну да похуй мне, чего, нажраться. А то заебло уже зубы сушить. Надо с простыми людьми поразвлекаться тоже иногда.

Короче женился один мой знакомый, Саня, редкостный долбоеб и распиздяй, а потому талантливый гармонист от Бога. И вообще, положительный человек — ложил на все без разбора. Саня уродился красивым, и хуй висел чуть не до колен. Но с девкамиу него не задавалось. Ну должен же быть у мужика хоть один недостаток. Саня имел недостаток и очень серьезный. Он совсем не умел пить. Ебнест стакан самогона с одной из деревенских сеньорит и пиздец, они его бедного уже как могли мусолили, намертво, что большой Саня что маленький.
Ну и вдобавок, когда баяниста призвали, он что то вычудил на медкомиссии, и остался на воле с белым бля билетом. Типа умалишенный, ну да это недалеко от истины. Родители чтобы не оконфузиться перед строем деревенкским быдлом, решили его женить. Вот на эту свадьбу меня и позвали. Тем более что выдать за Санька было решено только Маруську.

Это вообще получалась идеальная пара. Маруська уродилась настоящей свиноматкой. Не потому что жирная и жрала все подряд, но и потому что у нее как в нупогоди у свинки было шесть сосков. Чего девка совсем не стеснялась и показывала за конфету всем желающим. Любимым кушаньем Маруськи была квашенная капуста которую родители засаливали на продажу. И горох с местного колхозногоо поля. Ебошила девка как в песне сектора газа «пердун», и один раз заставила плакальщиков на похоронах наблевать прямо в открытый гроб. Его потом решили не морочиться и так и заколотили. От норова дитяти родители крепко запили. То есть они и так были не дураки приложиться, но здесь вообще сорвало. Маруся росла в полной свободе, откармливая свои центнера горохом и капустой.

Какие у них могли родиться дети, страшно ыбло наверное даже богу или черту, кто их там свел на земле таких. Если только во время брачной ночи Санька не сдует с невесты и не уебет об потолок до смерти. И свадьбу и похороны деревня не оосилит, это будет пиздец и атомная война.

Вобщем сиди уже за столом и уебываем. Батюшка сидит отец максим грустный, жалуется что новобрачная в церкви так зазвенит что крышу сорвет. На службе уже было так что раз уебала во время причастия так бабка ушибленная думала что бесы в храме и стала лбом об пол прикладывватсья. И при этом матом ругаться как это умеют толлько бабки. Там и окочурилась, во дворе святой водой отливали.
И тут меня Санек за рукав дергает. Просит по двор. Я подумал что он ссать захотел и на ногах стоять не можт, я уже тога тоже держался некрепко. Самогон был на чесноке и апельсиновых корках. Чудо рецептура. Вышли за сарай, дам уже Витек лежит со спущенными штанами обосранный в луже кала. Витк был раньше механизатором, а потом делал самогонные апараты когда колхоз уебался. Делал так что в чемодане умещал. Городские брали.
И тут Саня мне говорит — помоги, тезка, я еще ни разу, опозорюсь в брачную ночь. Ну а я стою и думаю как я ему помогу. Итак порнуху таскал, мне эти журналы уже неинтересны. Ну он и говорит давай я потренируюсь а ты поможешь. Как. Ну как. В сарае корова стоит. Ты подержишь. Охуеть план. Наерное думаю он лишнего взял на грудь. Пошел оттуда.

Иду под яблоню поссать. Похуй чтово дворе и саду столы и гости валяются а кто то сидит еще. Вытаскиваю свой, и ссу зкрыв глаза, об яблюню облокотился а в голове туман пиздец. Чувствую кто то рукой держит. Ну думаю это я. И тут доходит как это я если я закуривать собираюсь. Третей руки нет. Ну а похуй ссу и хорошо. Затянулся,глаза разлепил — гля, а это Маруська. И она меня за конец потянула. Иду, как бык на веревочке. Завела в сарай, там сено было сложено до потлка почти что. И корова. Сани нету, наверное там рядом с Витьком ебнулся. Не соображаю нихуя. Как мы туда залезли на сено не помню, метра три высота. И ка коно все не ебнулось под Марусей. Она говорит я еще ни разу, боюсь как бы не ососраться перед суженым. И юбку задирает, а у нее струсы нестиранные уже год по виду. Нечто бурое. Причем это семеейки бати ее. Вонь как от протухшей рыбы. И меня это возбудило, как с тормозов сорвало.

Качаюсь я на сале этой Маруси, и слышу дверь скрипит. Я от неожиданности чуть не обосрался. Зато обоссался прям во внутрь. Дохуя выпил наверное. Маруська заорала как резаня, что сейчас родит, уже ребенок лезет. Я вообще не пойму нихуя. Только корова замычала. И снова визг истерический откуда то снизу. Маруська меня сбросила, ебнулась голая вниз. Визг опять. Вонь пошла, рев блять как из паровоза. Я зажался голый между сеном и стеной. А уже крики, вопли. Нахуй надо. Спьяни и прибить могут. Паук какой то по жопе ползает а я терплю. Вылез потом.

Оказалось это дверь скрпнула, Санька голый полез в сарай. Пристроился к корове. И тут Маруся завизжит. Корова испугалась, боднулась. Саня брык на пол. Орет. Маруськ сверху на него ебс. Голая. Это блять две сотни кило с трех метров. Нихуя не рстлинг. Все по настоящему. Перданула. Ну а на вой ломанулись все. Обошлось. Подумали они там прямо решили брачную ночь устроить.

Мне все Санька выложил когда я его нокопелью угостил. А свадьба в деревне ну его нахуй. Потом от гонореи заебался лечиться.

Итак, желающие порвать с мутантской жизнью и перейти в гордую, но маленькую прослойку свалкеров, уже выяснили для себя, где необходимо брать замечательный шмот. Теперь стоит остановиться подробней на самих вещах.

Посмотрим на аборигенов, всю жизнь подвергавшихся радиационному излучению и употреблявших всевозможные мутагены. В чем они ходят, Степа Кениг уже рассказывал, тут все просто — туфельки с длинным носом, джинсики и рубашечка.

Некоторые аборигены, подвергшиеся совершенно разрушительным мутагенам, попадают под влияние Пожирателя Разума — страшного мутировавшего существа, живущего в уцелевшем бункере. Пожиратель полностью контролирует разум своих жертв, которые постепенно становятся подобием роя насекомых, где нет личностей, а есть лишь трудовые единицы.
Рабов Пожирателя стоит опасаться, но и отличить их легко — одеваются они, совершенно себя не скрывая, в одинаковую униформу — костюмчки и галстучки. Галстучек — не просто тряпка, а проводник мыслеволн Пожирателя, с помощью которых и идет контроль над Ульем.
Пожирателей Разумов (так свалкеры называют костюмчиков) стоит опасаться, но лишь по первости. Опытный свалкер легко вычисляет их по униформе, одинаковой речи и легкому свечению — в зависимости о места в иерархии, от свечения глаз до ореола вокруг тела.
Стоит упомянуть, Пожиратели хотят превратить радиоактивные пустоши в сплошной офис, с водой, кондиционерами, большими телевизорами. Потому на их уловки и ведутся так легко аборигены, желая променять тяготы выживания в радиоактивных землях на существование в благоустроенном рабстве.

Вернемся к аборигенам и их тряпкам. Большую часть своего времени эти несчастные проводят на радиоактивных руинах, где нет ни грязи ни мерзостных луж. Однако даже в таких условиях асфальта и железа, туфельки расклеиваются и трескаются, их носки протерты. В них легко проникает вода и грязь. Джинсики обтрепаны сзади, и в грязи по колено во время кислотных дождей. Рубашечки висят потным розовым мешком.
Каждый свалкер знает, что например бегать в туфельках, а тем более в джинсиках — чистое издевательство. Ну а рубашечка просто мудацки выглядит.

Ношение такой дряни объясняется разрушительным воздействием радиации на нервную систему — как еще объяснить такое противоречие здравому смыслу?

Итак, вещи, которые должно носить реальному свалкеру.

Берцы.
Выкидываем туфельки. Китайские поролоновые кроссовки тоже. Самая нормальная обувь — берцы. Тут свалкеры выбирают себе по вкусу, лично Степан Кениг носит заграничные, которые заказывает за сущие копейки. Стоимость копыт вместе с пересылкой, равняется стоимости жуткого уебища от фирмы «сплав», где нет даже стального носа и общего язычка.
Это не понты ни разу. Стальной нос один раз спас мою ногу от хруста под палетой цемента, спущенной пьяным уебищем. Общий язык, это когда язык приделан к основной части берца, то есть получается по сути сапог со шнурками — что обеспечивает сухие ноги вплоть до края берца.

И конечно, оговорюсь — берцы свалкеру нужны не для понта, а чтобы в любую погоду комфортно себя чувствовать, не промокать, не вымазываться как свинья в грязи и при этом, и побегать, и больно пнуть.
Насчет бега — раньше я тренировался бегать в берцах и с рюкзаком. Привыкаешь, да и куда полезней в жизни чем бег в балетных тапочках.

Насчет лета — есть комбинированные берцы, в которых кожа практически полностью заменена прочными тканями, типа кордуры или кевлара, в них совсем не жарко. От влаги можно побрызгать специальным спреем, он дешев. Кстати, носил такие берцы и зимой. Под шерстяной носок + обычный носок, и ничего, нога не мерзла.

Любимая модель Степана Кенига — Matterhorn 1942. С большой радостью Степа выслушает о российском аналоге. Сейчас ношу Wellco, гавайскую модель.

И — да, только мудаки и мутанты не заправляют штанины и шнурки от берца, внутрь. Выглядит тупо, плюс шнурки, болтаясь, могут зацепиться. Штанины изнашиваются и выглядит тупо.

Штаны.

Джинсы — уебство. Ходить в них можно только если нет ничего более достойного. Варианта для свалкера два.

Первый — удобные хб штаны, которые можно найти в секонде или магазине спецодежды (по большей цене зачастую). Тут подойдут штаны от робы защитного цвета.
Плюс — много карманов, легкая дышащая ткань.

Второй — кожа. Желательно толстая. Нет, не потеет. В джинсах потеет куда больше. Зато кожа, при нормальном уходе, защищает от ветра и дождя.
Плюс — хорошая защита от внешний условий, сам материал плотный.

Зимой не забываем поддевать и под кожу, и под хб подштанники — это вроде треников хб колготки. Это не стыдно, стыдно быть тупым мутантом, не заботящимся о своем здоровье.

Тело

В теплое время — простые однотонные футболки. Каждый свалкер выбирает сам, или безрукавки, или Т — майки, или с длинным рукавом.

В холодное, ветренное — водолазки с горлом. В отличии от уебанских турецких свитеров, у водолазок не растягивается горло. Шарфы тоже обязательны. Ларингиты и бронхиты — нахуй не нужны свалкеру.

Куртка или плащ, каждый свалкер выбирает сам, тут есть свои преимущества. Одно важно — это обязательно кожа, или реально хорошая и теплая модель военной продукции.

Под плащом можно много чего спрятать, и бегать нормально — проверял. В непогоду отлично защищает от токсичных осадков.

Куртки — НЕ модели «мешок из под картошки», а сужающиеся книзу — мотоциклетные и косухи,, только не уебство для малолетних мутантов, а из толстой настоящей кожи. Почему сужающиеся книзу — под «мешки» знатно поддувает.

Поясница — берегите! Теплые пояса рулят. Если свалкер не в плаще, нагнувшись, он рискует зимой надуть поясницу. Свалкеры в годах, заматеревшие на выживании, подтвердят важность этой части тела.

Это надо было написать в штанах, но раз тема зашла — если нет подштанников, свалкер зимой оденет двое семейных трусов под низ — они лучше защищают от холода — и пах, и часть бедра.

Степа Кениг похвастается, что тем летом схватил в секонде, всего за тыщу крышек, духразмерную мотоциклетку Belstaff, охуенно держащую ветер и осадки. Но теперь в нее не влезть(

Шея

Мутанты и аборигены жгут — зимой, выходя в пустоши, видишь сплошь голошеих. Наверное, к ним как то затесались гены канюка. Ну, им то здоровье от мутагенов и радиационных бормотух восполняется.
Свалкер не может себе позволить такой безмятежности, и всегда одевает или шарф, или водолазку для защиты шеи.

Голова

Степан Кениг пришел к выводу, что лучшая защита от холода — горская пушистая шапка. В помойку кепки и капюшоны — мутантам отмораживать нечего.
Свалкеру желательно подобрать толстую двойную пидорку — для начала. Степан Кениг ходит в чеченке. Свернутая, она является двойной пидоркой. Когда поднимается жесткая метель, ее можно развернуть, защитив лицо.

Руки
Мутанты и аборигены опять таки ходят, выставляя на мороз свои бородавчатые дрочилки. Но свалкеру в целях защиты от мороза, а также для гигиены, нужны кожаные или теплые непромокаемые перчатки военного производства.

Все это добро можно без проблем добыть в секонде. Торговки (бодрые по классификации Кенига) всегда пойдут на встречу и запишут телефон, и список нужных свалкеру вещей. И позвонят, едва те появятся. Поскольку мутанты и аборигены, оскверняющие собой секонды, берут всякое фуфло, опасаться свалкеру надо только собрата — конкурента.

Да, и просто наблюдение — свалкеры предпочитают однотонную броньку, в темных тонах. Степан Кениг собирает комплекты одного, любимого цвета.

Также, чтобы не испытывать дифицита, которым мучаются неудачники — подкаблучники, Степан Кениг сразу покупает несколько пар носков и трусов одного, любимого цвета, и несколько одинаковых маек.

Когда шмот выдержан в одном цвете, это выглядит очень внушительно против радужного разноцветья мутантского тряпья.

Ешьте!

Фраза «надо пойти одеться» стала для меня актуальной лишь благодаря стремительному и резкому набору веса, когда прежние футболки сидят как топики на солистках группы «поющие сиськи».
Однако, пройдясь по рядам местных торговцев, Степан Кениг был поражен ассортиментом турецкого и китайского говна, с уебищными одинарными швами и торчащими нитками. Выглядит это паскудство, как одежда сшитая с мешков из под картошки — такую носили ниггеры в гетто. И стоит при том, не меньше тысячи крышечек. А зачастую, куда больше. При том, что разваливаться начинает сразу после покупки.

Стандартный набор аборигена радиоактивных земель — туфли с длинным носом, как у Алладина. Джинсики турецкие, пара маечек и рубашка. Вся эта поебень вылетит под десятку. И превратится в лохмотья, спустя пару месяцев.

Настоящий свалкер, при этом, найдет неплохую броньку всего за полтора куска, за три можно найти вообще шикарный комплект, повышающий характеристики. Все это европейского качества, и за смешное бабло, притом срок носки будет зависеть лишь от дееспособности владельца.

Конечно же, свалкер с презрением смотрит на смешные предубеждения туземцев относительно специализированных свалкерских лавочек. Которые туземцы зовут «секонд хенд». Невежественные аборигены, сами наполовину мутанты, считают секонды лавками для бедноты и опустившихся бичей, им впадлу носить обноски. Простим им незнание стирки, но в отношении бедности они правы — не каждый выживальщик сможет позволить себе такие траты на никчемную одежду. Впрочем, и эту примитивную тягу к сверкающим бусам, мы тоже простим туземцам. Не забываем, что они — наполовину мутанты.

Бывалый свалкер знает все точки на своем районе, и несколько — на чужих. Настоящие профессионалы выживания, знают самые козырные секонды по всему городу. Но сколько бы ты их не знал, всегда существует правило — в одних, даже самых пристойных с виду лавках, можно найти лишь разношенные футболки и протертые джинсы. В других, где шмот продается не поштучно, а на вес, легко найти реальные артефакты.

Причина этого хранится в строгом секрете от мутантов и туземцев, однако, за банку тушняка, открою тайну. При входе в лавку, стоит присмотреться к торговке.
Если она приветлива, готова помочь и сама перерыть аккуратно разложенные шмотки, чтобы удовлетворить страждущего, это хорошая лавка и здесь стоит ждать ценных вещей.
Если торговка сонная, все время сидит или жрет при входе свалкера, вяло указывает рукой и требует смотреть самостоятельно, стоит хвататься за счетчик Гейгера — туземная баба умирает от лучевой болезни, или уже успела превратиться в мутанта! Следует отсюда бежать, чтобы не нахватать радов, да и ценных вещей тут все равно нет.
Степа Кениг не раз убедился в правильности такого подхода.

Доброй охоты!

Просто красавец!

Какой — то эльф со странным погонялом Никки, назвал читающих мою жежешку, циничными уёбками. Наверное от такого придурка это звучит как похвала, но ведь ко мне и женщины заходят. Поэтому он попадётся пони — мутантам в «Сборщике».

Теперь о циничных уёбках.
Со мной в Чечню попало ещё двести человек контрактников, разные люди, разные причины по которым там они оказались. Первыю большую потерю батальон понёс через 2 недели 30 человек с нами не стало, в один день. О ничего страшного с ними не произошло, они попросту съебали.

Насмотревшись по телевизору о том как красиво одетые ОМОНовцы, увешанные оружием проводят зачистку и как все злые чечены их боятся. Ну и припёрлися на войнушку, придурки. А жопа, дизентерия, как на гражданке насморк, вши разве что на улицу из землянки вместе со спальником не выносят. Банка тушёнки на двоих на три дня, да макароны с протухшими рыбными консервами. Всё, пиздец романтике.

Следующими начали съябывать охуенно правильные типы, они видетели брезгуют обыскивать трупы, им проще у срочников сигареты отобрать. Да спиздить у кого — нибудь сух. пай. Таких просто задрачивали, они тоже быстро отсеялись.

Кто остался? Циничные уёбки, которых и боялись «духи», именно среди таких я провёл год и именно их считаю своими братьями. Похуй что нет еды и форму не меняли за год ни разу, у нас было всё. Приехавших в новой, покупной форме спрашивали размер, и с усмешкой просили «не занашивай», шутка понятная только повоевавшим, поскольку снайпер всегда в первую очередь убирает именно таких франтов.
Надо помыться, а негде. Не проблема, берём машину и едем на «мародёрку». Баню строим за пару дней. Скажете — так нельзя. Но не наша вина, что все матерьялы которые положенны для этого, не доехали до Чечни. Охуенно толстые генералы, увешанные боевыми наградами, попиздили всё по дороге.

Убив первого «духа», я не блевал и не испытывал душевных терзаний, я искал бумажку, поскольку сильно хотел срать. Говорю же, дезентирия.

И мне не снятся убитые, в кошмарах у меня не стреляет автомат.
Дашке, девчонке которую мы взяли из приюта 4 года назад, похую сколько дяденек я наебал, что бы заработать, она в 8 лет впервые попробовала мороженное и поначалу прятала свои игрушки от всех, поскольку её папашка их пропивал. Сейчас у неё есть всё. В понедельник они с моим сыном и женой уедут на юга.

Где все эти эльфы? Видимо выплачивают кредиты и пиздят в интернетах. Так с кем вы бы хотели находится рядом когда грянет? С придурковатым Никки или с циничным уёбком?

Пояснение для эльфов читающих этот непонятный текст. Вы нарушаете равновесие добра и зла. Не раскачивайте весы мироздания.
Назгул, проебавший своё кольцо.

[Примечание от СК: они играют в Сталкера]

Читаешь каменты некоторых камрадов и поражаешься бездуховности и вопиющей неграмотности их языка. Ну как можно коверкать святое — русский мат!

Эти негодники заменяют буквы в матных словах и думаю что так получается круто — да ничего подобного! Зачем вообще кого то обманывать, если нет модерации за матюки? Только самого себя, а это уже нехорошо.

Поэтому, давайте отставим эти задротские замашки, и будем использовать мат во полную силу, или же писать без него.

Долой убогие гибриды! Даешь русский язык, мазафака!

Заходя в торговые лавки по пищевой нужде, Степан Кениг наблюдал множество крашеных, тоненьких пезд, которым по всей видимости, некому было дать глистогонное. Видел и толстых, тронутых годами пезд, которые точно так же, несли в радувшихся пакетах, ЭТО.

Как можно брать ЭТО за такие цены, в голове не умещается. И после всех фильмов в интете, где рассказывается, как ЭТО облучают лучами и душат газами, после чего не остается ровно никакой питательной ценности.

Да и настораживают ни на шутку огромные, приторно яркие и блестящие, магазинные фрукты. Яблоки по полтиннику и семьдесят, нет, Степа Кениг на это не пойдет. Он пойдет по множеству заброшенных садов в своей местности, и насобирает и вишни, и яблок, и груш, и слив — и сварит из них сам и компотов, и варенья. И будет употреблять заместо химической колы. А когда опустеет бадейка с компотом, разведет водичкой варенье и будет пить.
И никогда не купит магазинные джемы и варенья, потому как сие лишь напрасная трата крышечек из под нука — колы.

Также, Степа Кениг завьется стервятником около ящика с уцененными фруктами. Там, грубые магазинные бабки складывают бананы с почерневшей кожурой — неимоверно сладкие и вкусные внутри. Которые не будут покупать гламурные миддл классы. А Степа Кениг возьмет, как взял однажды пятнадцать килограмм такого продукта по цене всего пять крышек за кило. Сварил варенья и нажрался африканского плода до отвала.

В силу различных резонов, Степан Кениг ведет ночной образ жизни. И уже успел убедиться в немалом жлобстве хозяев торговых лавок, закрывающих помещения, едва забрезжит мрак. Поэтому, чтобы приволочь к себе различных нужностей, приходится вставать в непозволительно ранние часы.
Иногда, впрочем, возникает нужда покинуть убежище и выйти во внешнюю среду, вздохнув по железному щелчку двери за спиной. Здесь, среди радиации и мутантов, нужно вести себя со всей осторожностью.

Мнение аборигенов зараженных земель обманчиво и глупо — якобы, развешенные на высоте яркие фонари, уберегут нежное тело от гнева свирепых рейдеров, и видоизменившихся по действием наркотиков и ягуара, тварей. Что это в корне не так, беззаботные путешественники убеждаются, когда толпа гнусных существ уже тянет склизлые щупальца к тугим карманам.

На самом деле, фонари если кому и помогают, то как раз всей отвратительной сволочи — разглядеть на своей территории, тебя, лакомого и остро пахнущего страхом. Ночное освещение ничем тебе не поможет, в его ракурсе только эффектней будет выглядеть кровь на асфальте или грязи — у кого какая местность перед убежищем.

Также, весьма удивительной особенностью обладают типичные аборигены — они совсем не умеют видеть в темноте. Человек, намеренно созданный слабым и уязвимым, сделан, помимо прочего, еще и с дневным глазом. Однако, по приспособляемости, эта скотина обгоняет прочих, когтистых и рогатых представителей фауны. Потому, хоть малехо научиться видеть в темноте — задача жизненная.
До чего неприятно, споткнувшись, упасть в разбитые портвейновые осколки! И это лишь минимум из тех опасностей, которым подвергает себя не видящий в темноте.
Люди боятся темноты, а напрасно — стоит лишь обратиться к ней, и госпожа примет обратившегося в свои обьятия.

Что еще интересней, огромное большинство людей не умеет ходить. Они бросают свои ходульки как попало, бьют ими об землю или пол, вызывая грохот и дребезжание стаканов. Сколько раз сталкивался — при своем весе, хожу бесшумно, в то время как более худосочные людишки бомбят вонючими копытами изо всех сил.
Чтобы получалось — нужно во первых, хотеть. Да, просто хотеть идти, не издавая лишнего шума. Во вторых, ставить ногу на носок, медленно и плавно опуская всю стопу. Это, несмотря на кажущуюся сложность, получается не медленнее, чем обычно.

Сопоставив три абзаца, делаем вывод. Идя практически бесшумно, и по темноте, прислушиваясь к опасности кругом и глядя по сторонам привыкшими к темноте глазами, специально обходим освещенные места. Не боимся — ночь укроет, стоит лишь попросить.

Подойдя к магазину, работающему круглосуточно, останавливаемся в тени и ждем. Яркие витрины нередко привлекают мутантов, иногда они принимаются между собой драться или бить бутылки, а иногда и витрины. Так или иначе, себя они выдадут — а ночной путешественник будет надежно укрыт и избежит угрозы.
Если опасения оправдались — разворачиваемся и следуем до иной лавки, за ее отсутствием — в убежище.

Да, и самое главное — выходить надо только после двух НОЧИ, только тогда и наступает ночь, когда опившееся алкогольной бормотухи мутантье заползает в свои берлоги.